Оса кивнула с видом, не терпящим возражений, и обернулась к Саманте.

— Ты же знаешь, где должны лежать вещи, — сказала она, махнув рукой в сторону двери, у которой валялись чемоданы.

Саманта упрямо подняла подбородок. Её глаза сердито заблестели, когда она посмотрела на Ребекку.

— Я не хочу жить с ней в одной комнате!

Оса готова была взорваться, но сдержалась, ограничившись долгим строгим взглядом, и почти примирительно вздохнула:

— Ну хорошо. Нет никакого смысла затевать из-за этого перепалку. Сегодня ты переночуешь здесь, нравится тебе это или нет, а завтра я найду для тебя другую комнату.

Саманта побледнела.

— Для меня?! — воскликнула она.

— Так ведь именно тебе нужна другая комната, не правда ли?

— Да, но… — Саманта не находила слов. — Это же была моя комната! Так не пойдёт!

— А ты можешь остаться и разделить комнату с Ребеккой, — сухо отрезала госпожа Осакус.

— Ну, мы это посмотрим, — процедила Саманта. — Эта комната принадлежит мне! Я скажу своему отцу…

— Твой отец, барышня, — перебила её госпожа Осакус, — дал мне однозначное указание не делать тебе никаких поблажек! У меня был с ним долгий разговор, и мы решили, что обращаться с тобой здесь будут так же, как с остальными.

— Это мы ещё посмотрим, — снова прошипела Саманта, но Оса невозмутимо продолжала: — Это касается и твоего недопустимого отношения к учителям.

В глазах Саманты загорелся враждебный огонёк: чувствовалось, что она не собирается сдаваться.

— Я могу переехать, — быстро сказала Ребекка.

Саманта и Оса с изумлением посмотрели на неё, да она и сама удивилась своим словам. После того как Саманту четыре недели назад выгнали из интерната, комната была в полном распоряжении Ребекки, и это было очень удобно. Но она знала свою соседку слишком хорошо и понимала: она никогда не уступит и готова вести маленькую войну за комнату не один месяц, независимо от того, что говорят её отец и госпожа Осакус.