- Ребята, я нашла его! Он совсем рядом. За мигалкой, у старого маяка.

Они шли туда целый час, по колено провались в рыхлый, только что выпавший снег, поднялись на гряду мыса Кюэль, серое закрывавшее с вечера небо, исчезло, стала зеленой, как трава, и по ней, как по траве, побежали, обгоняя друг друга, темные полосы. Скала у выхода из бухты с одной стороны заалела, а с другой покрылась белыми, изморозь, пятнами. Хлынуло солнце.

- Милое дело быть здесь художником, - сказал Олег. - Пиши как хочешь, все равно не поверит...

Колокол висел на деревянной треноге и был таким же древним, как все вокруг, как эти целые сопки, от которых начиналась тундра. Олег дернул за истлевшую веревку, и колокол отозвался густым медным ревом.

- Жив курилка, - сказал Павел. - Ну-ка... Тут что-то написано.

Они протерли зеленую медь и прочли: "Отлит в 1860 году на заводе братьев Сиверцевых из меди, прилежно собранной женами и вдовами моряков. Пусть сей колокол вселяет уверенность в благополучном исходе дела, будит в сердцах надежду, поминает -почивших без времени".

Олег, как всегда в минуты раздумий, долго шмыгал носом.

- Занятная штука. Сентиментальная, я бы сказал...

Потом они пошли к Татьяне. Она приготовила обед и несколько раз принималась подогревать его, каша пригорела, кофе по недосмотру вскипел, и теперь надо было варить новый, не пить же всякую бурду. Все это ее расстроило. Таня была человеком воспитанным и поэтому встретила гостей приветливо. Она заставила их отряхнуться, вывернуть носки, полные снега и смотрела на ребят с понимающей мудростью взрослого человека.

- Я куплю вам оловянных солдатиков, - сказала она, подтирая за ними пол. - Или волшебную лампу Аладдина. Будете пить кофе и придумывать себе чудеса, В тепле, по крайней мере. Насморка не схватите. Потом, уже за обедом, сказала, с улыбкой:

- Чего же вы раньше молчали? Я про этот колокол вот уже год знаю. Между прочим, цветной металл. Можно сдать в утильсырье. Спасибо скажут.