- Вот ведь оно как, - растерянно сказал Павел. - Я совсем забыл, просто вылетело из головы... Спасибо. Это, что же, выходит, мне уже тридцать три года? А ты не напутал, папа?

- Ты родился ночью, - сказал отец. - Почему-то все дети рождаются ночью. Да. Ну что тебе пожелать? - Он посмотрел на сына, слегка наклонил голову и спросил: - Может быть, мы это намного отметим, а?

- Неси, - согласился Павел. - Я сейчас...

Пока он одевался, отец принес из холодильника бутылку коньяку, лимон, кусок сыра и две крошечные серебряные стопки. Они чокнулись, выпили, и отец, убрав поднос, сказал:

- Когда ты родился, мне тоже было тридцать три года. Я считаю, что треть века - чем-то знаменательный возраст.

- Точно, - сказал Павел. - Знаменательный. И удачливый. Мне только что звонил Алексей Рогозин, мой школьный товарищ. Он теперь в министерстве. Приказ о назначении подписан. Ты улавливаешь суть? Тридцать три года. Отец преподносит папку для бумаг, а товарищ из министерства - назначение в Ленинград. Буду я теперь специалистом по Северо-Востоку и буду рай в месяц приезжать к тебе на коньяк. А? Ты доволен?

- Я доволен сынок. Очень доволен. А теперь давай пить кофе.

Они позавтракали молча. Потом кто-то позвонил, отец вышел и вернулся с письмом, - - Тебе, - сказал он.

Павел вскрыл конверт.

"..Я получила вашу открытку, дорогой Павел Петрович, и очень сожалею, что вы нас не застали. Мы с дочерью отдыхали в санатории. Приезжайте. Надо ли говорить, с каким нетерпением я буду вас ждать. Всякая весть о моем сыне мне очень дорога. Ваша Лидия Алексеевна".

- Кто это? - спросил отец,

- Это мать моего друга, я рассказывал тебе... Ну, что ж, папа, я, пожалуй, поеду. Мне надо побывать за городом. Ты разрешишь взять машину?