В своих белых, начищенных зубным порошком спортивных туфлях Полина топталась на площадке первого этажа. Подруги потащили ее наверх:

-Ты чего?.. Что с тобой?!

Она молчала

..Спустя неделюПолина увидела в университете объявление: "Лица, знающие украинский или белорусский язык, должны обратиться в комитет комсомола". Она побежала в комитет Там спросили: если ее решат забросить с десантом в родные места - согласится?

- Господи! Конечно!

Ее направили в партком. В парткоме вели разговор по-серьезному. Какие-то подтянутые мужчины в гимнастерках без петлиц долго допрашивали ее, листали документы, медицинские справки. Велели заполнить анкету. Теперь оставалось только ждать. Но потом ее вызвали и сказали: - Вас нельзя отправлять туда: немцы расстреливают евреев. Всех.

У нее занялось дыхание. Так, значит, это правда?!

- Як вы думаете, товарищи командыры, схожа я скильки-нэбудь на еврейку?

- Нет, не похожа.

- Так напишите в паспорте: украинка.

- А если докажут, что вы еврейка?

- Та кто?

-Соседи. Найдется сволочь...

-Та вы в своем уме? Этого быть не может!.. Возьмите меня! Я там каждую тропку знаю!..

Она вышла на лестницу -- идти было некуда, села на ступеньку и беззвучно зарыдала, прикусив палец. Как могут так думать? "Выдадут"... "Мама-мамочка!.. -- Она словно увидела свою мать, босую, в широкой и подоткнутой, как у цыганки, юбке. Мать скребет полы, готовясь к приезду Полины. - Ты же везучая, мамочка!"

Сколько помнила себя Полина, в доме не переставали говорить о том, как им везет. Чуть беда -- крестьяне спасают, соседи. Сплошное везенье!

В село врывались то Махно,то Петлюра, то синие, то зеленые, то жовто-блакитные. И всякий раз кто-нибудь из соседей стучал в окно: ~ ежите!

Прятались в пустой конюшне. В сене. Однажды схоронились в сене, а махновцы поставили в конюшню эскадрон.