Солнечный зайчик обжег Ольгин глаз. Ольга вскочила, подняла кулаки. Дворничиха посадила ее обратно.

— Наплюй.

Аркашкино зеркало снова залепило Ольгин глаз солнцем. Ольга прикрыла лицо руками.

— Может быть, этот Аркашка в тебя влюбился, — осторожно сказала старуха. — У нас ни единой девчонки во дворе нет.

Воробьи чирикнули все разом, словно сто смычков упали на струны.

— В меня не влюбятся. Я рыжая.

Солнечный зайчик резвился на Ольгиной голове.

— Ишь дурью мается, — вздохнула старая дворничиха. — Бабка его занянчила. Маша, моя подруга. Она ему даже игрушек не покупала обыкновенных. Погремушек, грызушек — ни в коем случае. Всё со значением, всё викторины.

Аркашка захукал по-обезьяньи, заикал по-ослиному. Выстрелил в Ольгу из тонкой резинки бумажной пулей.

Старая дворничиха взяла Ольгу за руку.

— Наплюй. Он как улизнет из дома, сразу начинает по-ослиному кричать, с пистолетами бегать. Я иногда пугаюсь, думаю: прости господи, вот и свихнулся мальчик. Но он крепкий. Ему от бабки нервы крепкие перешли.

— Рыжая! — заорал Аркашка. — Рыжая!

Дворничиха сорвалась с места, побежала к парадной. Она держала метлу, как копье.

— Я же тебя, гений гнилой! Я тебе покажу рыжую!

Аркашка вывалил длинный язык:

— Рыжая кошка!

Ольга подняла из-под ног обломок вазы. Запустила им в Аркашку. Но он соскочил с подоконника. Звякнуло стекло. Осколки посыпались на брусчатку, вспыхнули на ней пронзительно.