И в это роковое утро, едва проснувшись, Японец, зевая, лениво выругался.

— Опять проклятые лапти обувать.

— Издевательство над человеком, — хмуро пробормотал Пантелеев, высовывая из-под одеяла красный нос.

— Тирания, — простонал Японец, садясь на койке.

Вздохнув, он пошарил рукой под кроватью, отыскивая лапти, но лапти под руку не попадались. Нагнулся, поглядел. Около койки лежали грязные портянки, онучи. Лаптей не было.

— Что за черт!

— Ты что? — спросил Пантелеев, удивленно глядя на вытянувшееся лицо Японца.

Японец, не отвечая, спрыгнул на пол и исчез под койкой. Минуты две Пантелеев созерцал синие пятки товарища, потом Японец высунул красное испуганное лицо и заорал:

— Где лапти?

Все торопились одеваться. Никто не обратил внимания на крики Японца, бегавшего по спальне. Только Купец, сидевший на кровати, одевая лапти и завязывая веревки, участливо советовал:

— Ты влезь на печку, может кто забросил… или под кафедрами поищи.

Японец лазал на печку, шарил под кафедрами, обыскал всю спальню — лаптей не было.

К чаю Японец пошел босой. Лапти не нашлись и после чая. На уроках сидел поджав ноги под себя и огрызался на шутки ребят. Ногам было холодно. Привыкшие к теплым обмоткам, они с трудом переносили холод. Потом все пошли гулять, а Японец остался в школе.

Огорченный, он слонялся по школе. На лестнице его встретил Викниксор.

Викниксор спускался вниз и что-то мурлыкал. Вдруг он смолк и остановился.

Японец поднял голову и задрожал. Викниксор грозно глядел на его ноги.

— Каналья упрямая! — гаркнул Викниксор. — Ты возьмешь лапти?..

Японец чуть не заплакал.

— Я взял, — сказал он тихо. — У меня их сперли…

— Чтобы были найдены! А то!..

И, мурлыкая, Викниксор прошел мимо уничтоженного Японца.

Скучные дни наступили для Японца. Завернули морозы. Здание школы отапливалось плохо, и если ребятам в лаптях было сносно, то Японцу стало невтерпеж.