Погрузившись в свои размышления, я шел не разбирая дороги, пока не оказался в квартале, в котором еще не был. Выглядел он довольно подозрительно; немного успокаивающе подействовали на меня только милые девушки в коротких юбочках, стоявшие по обе стороны переулка и приветливо мне улыбавшиеся. В остальном это было самое злачное место, с неряшливыми продавцами какой-то наркотической дряни, разложенной на деревянных лотках, гигантскими грудами мусора и пыльными треснувшими стеклами в домах. Эти экзотические декорации, однако, отвлекали меня недолго; углубившись снова в свои мысли, я шел по улице, не обращая ни на что внимания, как вдруг чья-то мускулистая рука схватила меня сзади за локоть. Я резко обернулся, и увидел незнакомого господина в черном котелке, ухмылявшегося самым наглым образом; в его облике было что-то крысиное.

- Брат! - воскликнул он по-русски с немыслимым акцентом, и вдруг потащил меня к приземистому кирпичному зданию, находившемуся неподалеку. У входа там стояли две гориллы в пиджаках и ярких галстуках; при нашем приближении они почтительно вытянулись. От неожиданности я стал сопротивляться только тогда, когда оказался уже в помещении. Стряхнуть с себя цепкого, как прилипала, француза мне не удавалось, и после некоторого противоборства я приостановил сопротивление, чтобы посмотреть, как дальше будут развиваться события. В глубине комнаты, в которую я попал, за деревянной конторкой располагалась девушка, перед которой на столе лежала ручка и груда каких-то бланков. Державший меня господин немного ослабил хватку и начал что-то кричать этой особе, но так быстро и горячо, что я почти ничего не мог разобрать. Минуту или две она слушала его неподвижно, как будто в оцепенении, после чего быстрым, кошачьим движением схватила бланк и приготовилась что-то писать. Это было уже выше моих сил; завопив что-то гневное и угрожающее, я вырвался из непрошеных объятий и кинулся к выходу.