Она чуть помедлила, размышляя, а потом добавила:

— И объединятся в единое целое для того, чтобы решить те задачи, которые в одиночку им ни за что не решить.

И-До под потолком каюты разразился весёлой трелью и радостно полыхнул разноцветными огнями.

— Может быть, — Скотт почесал пальцем затылок. — Но как истолковать третий тезис старца — «ежедневно и ежечасно отдавать всем частички своей души»?

Утром следующего дня я обнаружил радикальные изменения в своём внешнем облике. Ещё вчера вечером из зеркала на меня смотрел обычный леший: заросшее коричневатыми волосами лицо, на котором выделялись только глаза, рот и курносый бугорок носа. А к сегодняшнему утру под глазами появились полукружья чистой розовой кожи, на которых не было и следа растительности. На Земле меня, конечно, ждут жуткие неприятности. Минимум — углублённое медицинское обследование. И повышенное внимание общественности, особенно её женской половины.

Коммуникатор в нагрудном кармане комбинезона разразился звонкой трелью. Звонила Дунь Ша:

— Лёвушка, ты не мог бы зайти ко мне? Срочно.

В её голосе звучали тревожные нотки.

Дунь Ша, естественно, встретила меня круглыми от удивления глазами. Остальную часть её лица скрывала сделанная из цветастого платка повязка.

— Не обращай внимания, — успокоил я китаянцу. — Ничего страшного. Просто за ночь у меня исчезли волосы под глазами.

— А я думала, что только у меня начались проблемы, — Дунь Ша сдёрнула повязку с лица. — Полюбуйся!

Я охнул. Длинный кикиморский нос китаянцы за ночь немного укоротился, слегка затупился и теперь очень походил на маленькие симпатичные носики дотринадцатилетних девочек. Правда, всё-таки был ещё длинноват.

Некоторое время мы молча рассматривали новые лица друг друга.

— Интересно, а как чувствует себя Скотт? — я нажал кнопку вызова на коммуникаторе. — Доброе утро, Скотт. Внимательно осмотри себя в зеркале и перебирайся к нам на «Чэнъи».