"Вот был человек! - воскликнул он.- Никогда великий Гарсиа - "il gran Garsia" - не унижался до того, чтобы петь, как теперешние теноришки -tenoracci - фальцетом: все грудью, грудью, voce di petto, si" Старик крепко постучал маленьким засохшим кулачком по собственному жабо! "И какой актер! Вулкан,signopi miei, вулкан, un Vesuvio! Я имел честь и счастье петь вместе с ним в опере dell'illustrissimo maestro Россини - в "Отелло"! Гарсиа был Отелло - я был Яго - и когда он произносил эту фразу...

Тут Пантелеоне стал в позитуру и запел дрожавшим и сиплым, но все еще патетическим голосом:

L'i...ra da ver...so da ver..so il fato

Io piu no... no... non temero

- Театр трепетал, signori miei но и я не отставал; и я тоже за ним:

L'i...ra da ver...so ola ver...so il fato

Temer piu non dovro!

И вдруг он - как молния, как тигр:

Morro!.. ma vendicato...

Или вот еще, когда он пел... когда он пел эту знаменитую арию из "Маtrimonio segreto": Ргiа сhе sрinti... Тут он, il gran Garsia,, после слов: I cavalli di galoppo - делал на словах: Sеnzа рosа сассеrа послушайте,

/v 103

как это изумительно, cam'e stupendo! Тут он делал - Старик начал было какую-то необыкновенную фиоритуру - и на десятой ноте запнулся, закашлялся и, махнув рукою, отвернулся и пробормотал: "Зачем вы меня мучите?" Джемма тотчас же вскочила со стула и, громко хлопая в ладоши, с криком: "Браво!.. браво!" - подбежала к бедному отставному Яго и обеими руками ласково потрепала его по плечам. Один Эмиль безжалостно смеялся. Cet age est sans pitie - этот возраст не знает жалости,- сказал уже Лафонтен.