"Слава Богу! -- подумал я,-- успокоилась. Ну и пусть отдохнет, измаялась -- измучили ее, истревожили. А чуть свет подымется лавочница, возьмется добро свое складывать, хватится одеялишка, пойдет, вытащит из-под старухи подстилку эту мягкую: разбудит старуху, подымет на ноги: ни свет ни заря, изволь вставать. Ничего не поделаешь. А пока -- -- бабушка, костромская наша, мать наша, Россия!"