И вот за лето могучий шеф, строчащий учебники, как Александр Дюма свои романы, нашел замену нашей несравненной красавице. Это был настоящий монстр по сравнению с Луизой. С трудноопределимым возрастом, мужеподобной фигурой и стрижкой новобранца. Могучая владелица лаборантской не допускала в нее преподавателей, сама разносила им выписки из расписания и держала дверь открытой, чтобы фиксировать степень ответственности этих жалких «училок» обоих полов, приписанных к кафедре экономики.

Вспомнив весьма выразительные жесты надзирательницы и ее бойцовские ручки, Маша сникла. Мучиться оставалось тридцать пять минут, и она решила потерпеть, но тут же услышала, что «снежный человек» (так она про себя окрестила Валентину) закрыла дверь и, гремя чайником, отправилась за водой в туалет. Не помня себя от счастья, Маша схватила со стула сумку и ринулась к выходу, благо на улице было 22 градуса, и верхняя одежда не требовалась.

Защелкнув дверь, она юркнула во двор, проскочила проходную и очутилась на свободе. Шумный город с радостью принял ее в свои объятия и повел в сторону Французской булочной.

«Если что, – говорила себе беглянка, – скажу, что выходила в туалет».

Но уже через пять минут ей не хотелось об этом думать, а хотелось продлить отпуск и ощутить беззаботность и радость бытия.

Маша была уже очень взрослой и пахала на ниве преподавая более двадцати лет. Сказать, что она устала от работы – значит, не сказать ничего. Она жила только отпусками, поездками, перерывами между семестрами и сессиями.

Побывав не раз замужем, Маша больше не пыталась создать семью. Ну не сумела она найти того единственного, который «был ей судьбой предназначен». «Да и черт с ним, – думала она. – Разве в этом счастье?» Вокруг было столько несчастных семей, и ни одной счастливой не приходило на ум. А значит, в страданиях не было никакого смысла.

И вот свободная и счастливая, она шла баловать себя, единственную и неповторимую, которой недавно поклялась в любви, глядя для убедительности и искренности прямо в глаза своей избраннице (для поднятия самооценки Маша постоянно внушала себе, что она самая любимая девочка на свете).