И вот, работая, я думал, думал, думал… И наконец решил: я проверю сам, а поможет мне Валюшка. Придётся рассказать ей обо всём… Но я был уверен в сестрёнке. Молчать она умеет.

Наш переулок, длинный и скучный, кончался тупиком. Он упирался в стенку сарая. Между сараем и высоким забором соседнего участка шёл узенький переулочек, выходивший на этот самый пустырь. Сейчас он весь был завален снегом, и лишь вдоль самой стенки сарая шла, как в траншее, тропочка, протоптанная ребятами. Когда я вернулся с работы, Валюшка с гордостью показала мне румяный пирог.

— Хорошо, — сказал я, — мы скоро пойдём к дедушке, только сначала идём со мной… Одевайся живей!..

— Валюшка, — сказал я, когда мы вышли из дому, — ты должна помочь мне проверить, провокатор Крутов или нет.

— А что такое «провокатор»? — спросила она.

— А это такой человек: притворяется, будто он заодно с рабочими, выведает у них всё, а сам их полиции выдаст.

— Да ну-у? — испугалась Валюшка. — Видишь, недаром его Тузик не любит!

— Нет, — сказал я, — может, я и ошибся. Надо проверить.

— А как?

— Увидишь. Пойдём в пустой дом. Я сказал Крутову, что собрание будет там.

Заброшенный дом уныло стоял посреди пустыря. Входная дверь висела на одной петле, внутри было холодно и грязно. Все ребята с ближайших улиц часто играли на пустыре, и я хорошо знал в этом доме каждый закоулок.

Мы с Валюшкой зашли в дом и плотно закрыли за собой дверь. Я с трудом отодрал от перегородки две доски и припёр ими дверь изнутри так, чтобы её нельзя было открыть снаружи. Потом мы вылезли через маленькое разбитое окно чуланчика по ту сторону дома.