Тут только я обратил внимание на то, что отец не ставит лампу на стол, а продолжает стоять у двери, держа её в руке и глядя на Крутова недоумевающим взглядом.

— Что не состоялось? — спросил он.

— Да собрание.

— Какое собрание? Да вы к кому? Вы, видно, не туда попали!

Крутов напряжённо засмеялся:

— Брось шутить! Я ходил туда, не достучался. Отменили?

— Что отменили? Куда ходил? В чём дело? — недоумевал отец так естественно, что, несмотря на всю мою тревогу, мне стало смешно.

Крутов нахмурился:

— Да не валяй ты дурака! Или мне Мишка наврал?

— Какой Мишка?

— Какой! Ясно — твой.

— Есть у меня сын Мишка. Да вы-то его откуда знаете? И что вам здесь нужно вообще?

— Да брось ты дурить, чёрт! — разозлился Крутов. — Говори толком, наврал мне Мишка, что нынче собрание?

Отец не успел ответить, как мама вдруг открыла глаза, подняла голову с подушки и испуганно спросила:

— Что случилось? Кто это у нас?

— Да вы что? Обалдели оба? — Крутов резко повернулся к маме. — Ты что, Ивановна, меня не узнаёшь?

Мама смотрела на него широко раскрытыми, удивлёнными глазами и молчала.

— Будто и не пьяный, — произнесла она наконец, — а видно, не туда попал. Ты к кому шёл-то, приятель?

— Да послушайте!.. — начал было Крутов, но громкий стук в дверь оборвал его. Он быстро обернулся к двери и изобразил на лице испуг.

— О, чёрт! — прошептал он. — А вдруг полиция…

«Ух ты, гадина! — хотелось мне крикнуть. — Ведь сам же привёл!» Тузик снова залаял из-под лавки.

— Полиция? — закричала мама и поднялась на локте. — За тобой полиция? Украл, что ли, где, а к нам прятаться?

В дверь дубасили. Отец пошёл открывать. Крутов быстро шмыгнул за ситцевую занавеску, отделявшую кухню, словно желая спрятаться.

Дверь открылась.

Вошёл пристав и несколько городовых.