— Нет, дяденька! Вон в ту дверь — видите? — на парадный ход, который на бульвар, выйти можно. Показать вам? — бойко говорил Петя. — Только там швейцар Спиридон одних господ пропускает, а кто не по-господски одет и не суйся!.. А как вашего приятеля звать, мы поищем?

— Не надо, я тут его подожду. Наверное, скоро выйдет. Вон афиши почитаю… — И черноусый пошёл обратно к тумбе.

— Хромай, не забудь, а то догадается, — шепнул Коля на ухо Пете, осторожно ведя его под руку во двор.

— Не бойся, не забуду.

— Ну и хитрющий же ты, Петька!

— С этими гадами иначе нельзя, — солидно ответил Петя и сплюнул в сторону.

* * *

Ночью во всех пролетарских квартирах княжеского дома полиция производила тщательный обыск.

А Петя лежал в крошечной каморке княжеской судомойки, свернувшись калачиком на сундучке, и чутко прислушивался. Скоро ли угомонится всё в квартире? Надо ночью перенести пакет в прихожую. Мать крепко спала и ничего не подозревала, — Петя ухитрился внести пакет незаметно даже для неё, и сейчас этот небольшой твёрдый узел лежал у него под подушкой.

— Знаю, никогда она нарочно не выдаст, — говорил он вечером Коле, — да ведь малограмотная, ничего не понимает, а ну как проговорится?!

Петя задумался. Как часто бывали ещё недавно споры с матерью! Сколько раз он уговаривал её уйти работать на завод, — и слышать не хочет!..

— С ума сошёл, — отвечала она, — на каком заводе мы такую жизнь найдём? Сыты, одеты, в тепле. Ты что, хочешь жить, как Колька со своим батькой?

— Хочу, мама!

— Несмышлёныш ты у меня, и больше ничего, — сердилась мать.

Её не переспоришь. Петька бросил уговаривать. Вот кончит городское училище, сам уйдёт на завод!.. Правда, Коля никогда не ест того, что Петя на княжеской кухне. И одет Коля хуже. И комната у них сырая, полутёмная, в подвале. И за отца он в вечной тревоге, — сколько товарищей отца уже в ссылку ушло! А всё-таки… как Петька завидует товарищу!