-- Я надеялся на твое благоразумие, Никита, и мне приятно видеть, что ты деловой человек. Вот тебе сто долларов, как и уговаривались, -- он положил перед вахтером какую-то серо-зеленую бумажку с портретом совершенно незнакомого человека, повернулся и пошел к выходу.
-- Э-э... -- дар речи до сих пор вернулся к Никите не полностью. -- А как...
-- Как меня звать? -- с улыбкой обернулся "индеец". -- Да как хочешь зови, мне без разницы. -- И ушел. Никита некоторое время посидел, тупо пялясь на сто американских долларов, фантастическую сумму, какую раньше он не то что в руках не держал, но даже и в глаза не видел. Потом, поразмыслив еще немного, вахтер аккуратно убрал банкноту в свой видавший виды кошелек, запер все, что только мог запереть, и отправился в магазин за второй бутылкой портвейна.
5. Кувалда
У винного было непривычно людно. Казалось бы, миновали времена, когда к прилавку с вожделенной влагой выстраивались километровые очереди, теперь-то народ поят исправно, ан нет... У дверей отиралась шумная ватага рабочих; судя по внешнему виду -- строителей. Здоровенные мужики, и даже несколько не менее внушительных баб. Никита припомнил, что, вроде бы, когда-то давно, в растворенном забвением прошлом, он видел в парке скульптуру, изображавшую такую вот бабищу с отбойным молотком на плече. Неподалеку еще, помнится, помещалась другая скульптура -- субтильный юноша со скрипкой...
-- О, эт хто? -- вылупилась на Никиту бабища.
Никита постарался сделать вид, что не заметил этого вопроса, и бочком-бочком проскользнуть в магазин, внутри которого почти никого не было -- видно же сквозь окна... Однако же бабища быстренько заступила ему дорогу.