- Мне тринадцать. Я уже взрослая.

И прикрыла косынкой маленькую грудь. Энлиль закусил губу.

- Я ищу дорогу.

- Город вон там, за холмом.

Она указала рукой.

- Да.

- Почему ты не уезжаешь?

Мука была в глазах его. Девочка перестала смеяться. Она протянула ему рапан, так говорит легенда. Он был еше влажный, серо-зеленый снаружи и оранжевый изнутри. Энлиль принял его (винол рос), и пальцы их соприкоснулись.

7. Два воина стояли на холме, два воина из разбитого отряда. А Серое воинство текло по ущелью у его подножия. Неостановимо текло оно, как река; и плащи и гривы коней реяли на ветру. Слитно текло оно, как безглазая змея, повинуясь неслышимому зову. И ощутили отвращение воины, и отшатнулись.

- Крысы, - сказал один.

Больше он не сказал ничего. Друг его увидел рукоять ножа, торчащую меж лопаток. И обернувшись, серую деву увидел он на холме (клинол лам ев сабр). Она смеялась.

И спрятала она нож в складки плаща и глядела странно.

И спросил Энлиль:

- Зачем ты убила друга моего?

- Не знаю.

И куталась в плащ она, точно ей было холодно, и была похожа на дым. И спросила она:

- Зачем ты пришел сюда? Что ты ищешь в моих пределах?

- Я хочу убить зло.

- О-о... - брови ее изогнулись круто. - Ты, побежденный, хочешь побеждать? Ты, раб?!

- Я человек.

Звонко засмеялась она - как живая. А затем сказала:

- Как жаль... Кровь не течет в моих жилах, а то бы я любила тебя. И сказала она:

- Если я позову, придешь? Или трусом назвать тебя сразу?

И Энлиль ответил:

- Приду.

9. Владычица сидела в белом шатре своем, и тишина была вокруг, и только мерно и тяжело шагали снаружи часовые. Полог трепетал от ветра; оживая в ночи, пахли степные травы, и в отверстие крыши заглядывала влажная большая звезда.

Служанка спала в углу, всхлипывая во сне. На жаровне вспыхивали и гасли синие угли. В походном кресле сидела Суннивэ, задумавшись, и черный нож лежал у нее на коленях.