В этом ярко выразилось стремление народа — создателя фольклора — сосредоточить в одном образе положительные качества, присущие целому коллективу. Сказочная фантастика и здесь имеет вполне реальную основу, и цель ее — выражение и воспитание сознания народной силы и мудрости. Если реальная действительность того времени не позволяла вступить в открытую борьбу с угнетателями, то в сказках народный герой всегда изображается как борец за свободу. Если в действительности нельзя за одну ночь построить прекрасный дворец или огромный мост, вспахать за день земли целого государства, то в сказке народному герою все это под силу.

Кроме богатства народной фантазии, в латышских волшебных сказках нашли отражение и многие особенности образа жизни латышского крестьянина — работа земледельца в поле, в риге, на пасеке. Картины обыденной трудовой жизни перемежаются с зарисовками природы родной земли с ее многочисленными озерами, реками и лесами. Как вообще в фольклоре, в волшебных сказках наблюдается известное влияние церковной идеологии, встречаются следы фантастики и мистики христианской религии. Вместе с тем почти всегда легко заметить стремление народа приспособить религиозную мораль к своим собственным взглядам. В большинстве случаев религиозная фантастика повлияла только на внешнюю обрисовку некоторых сказочных образов, но не могла заметно изменить идейную направленность сказки. Это и понятно — слишком глубокая пропасть отделяет народную фантастику от религиозной мистики. Любая религия старается уменьшить веру человека в свои силы, внушить доверие к неким высшим силам; сказки же воспитывают в человеке сознание собственной силы и мудрости.