
И я начал играть. Я стал игроком высшего класса. Мы почти всегда играли на деньги, и я выигрывал многих соперников, зарабатывал большие деньги. Мне было хорошо, ведь деньги решают все. Карамболь, сибирячка, американка - все партии были на моей стороне, причем всухую.
Особенно хорошо получался удар через третий шар, и тонкий "свой".
Помню свою игру с парнем из поселка "Монтино" (район в Баку). Он был рыжеват, даже желтоват, его так и называли - ''Лимон''. Хорошим игроком был он. Поопытнее меня. И удары у него были резкие, хлесткие.
Мы с ним сыграли на деньги. Игра проходила в парке Кирова, с шикарнейшим, фантастическим видом на город. Зрители теснились вокруг столов, были слышны раскаты смеха, стук бильярдных шаров. Повсюду откупоренные бутылки пива.
''Лимон'' ловко пригнувшись, бил кием по шару. Шары разбегались по зеленому сукну как бешеные, потом, ударяясь о борт, трепыхались в лузах. Люди, столпившись у нашего стола, аплодировали его мастерству. Он действительно был мастер.
Но я его выиграл. Я знал хитрость, которую он не знал. Когда готовишься к удару, нельзя кием бить по центру шара. Это роковая ошибка. Бить надо по той точке, где угол срезан, обрамлен. При ударе думать надо именно об этом первом шаре, по которому бьешь кием, а не о втором или третьем. Удар тогда будет математически точным.
Когда, например, боксер выходит на ринг сражаться в полуфинальном поединке, он должен думать именно об этом бое, а не о финальном матче, куда он, возможно, попадет, а возможно нет. Хотя он в шаге от финала, но он обязан сконцентрироваться только на данном поединке, иначе все мысли его будут в финале, и он, расслабившись, полуфинальную битву проиграет.
Но мне нужно было получить образование, причем хорошее образование. Быть хорошим игроком бильярда мало, надо еще иметь положение в обществе.
Через пару лет, после окончания АЗИ, я успешно защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата технических наук. Я ощутил себя в новой роли, в роли молодого ученого. Цветы, банкеты, поздравления, тосты, счастливые пожелания - все это я вспоминаю с какой то поразившей меня нежностью.
