— А почему ты мне не сказал ни разу, что я красивая?

— Красивая?! Ты?.. Да когда я увидел тебя в первый раз, мне показалось, что ты похожа на мокрого суслика.

— А потом?

— А потом, что ты худая… и очень бледная.

— Значит, ты считаешь меня уродиной?! — в восторге сказала она. — Хорошо. Тогда доставь мне, пожалуйста, удовольствие — поволочись-ка за нашей Зойкой! Ну я же тебя прошу. Из человечности, из человеколюбия… Ну что тебе стоит! Мы за это тебе всем классом при жизни воздвигнем памятник.

Она засмеялась. Свет фонаря осветил ее нежные щеки и рот.

Очарование неведомое, очарование тонкой и вместе гордой, уверенной в себе красоты поразило Севу.

— Кира…

— Нет, Сева… Нет, нет!..

Долог и нежен был их второй поцелуй.

— До свиданья, Кира.

— А наверх ты меня не проводишь?.. Не тресну — дойду одна?

Медленно поднимались они на седьмой этаж. Он обнимал ее за плечи так осторожно, так бережно. Поди догадайся — а можно ли это? А вдруг обидится?

— До завтра. Сева.

— До завтра, Кира.

…Стоял и глядел ей вслед, пока не раскрылась и не закрылась за нею дверь.

Обыкновенная дверь. В самом что ни на есть обыкновенном подъезде.

Стоял (как дурак!) и глядел, глядел на эту обыкновенную, закрывшуюся за девочкой дверь.

…Речь пойдет о небезызвестном нам, современном характере.

«Ты меня любишь?»

«…А иначе почему бы я был с тобой?»

Способность к любви — достояние не каждого человека (точно так же, как достояние не каждого — безоговорочная приверженность делу, которому ты отдал жизнь).

Добросовестность, трудолюбие и — вещи, или, вернее, понятия, разные.