Ребята ели и громко переговаривались. Поспорив, ударяли друг друга — для краткости — ложкой по лбу. (Изобретение Вероники.)

Недавно еще пустынны были эти квартиры… По лестницам дома спускались только женщины-штукатуры со строительными носилками, переругиваясь, каждая бригада только со своим (и редко с чужим) прорабом. В то давнее время лестница подхватывала только сиплые голоса строителей… Недавно (совсем недавно) водопроводчик Семен забыл в квартире тридцать четвертой несколько стульчаков. Хозяин квартиры — фрезеровщик Ксаверьев, умеющий уважать чужой труд, — лелеял забытые стульчаки. Он думал: «Строительство! А стульчак, как не говорите, вещь первой необходимости!»

В то время окна и стены нового дома еще спрашивали себя: кто будет нашим хозяином! Стены знали, что люди вдохнут в них жизнь, что с приходом людей забьются сердца и у них, у кирпичных стен.

И вот забились сердца у стен.

Большой грузовик вывез из дома утильсырье.

Во двор явилась весна. Следом за ней невесть откуда явился давно уж было пропавший лудильщик. Он громко запел:

— Лу-удить — пая-ять, кастрюли; — паяйте нужные ве-ещи-и!

А женщинам, которые мыли окна, показалось, что мужской, тоскливый голос поет:

«Лю-юбить — стра-адать, поцелуи — объятья — нежные речи».

«Маладой чел-авек!.. То есть дяденька… Пожалуйте на второй этаж.

«Лю-юби-ить — страдать, поцелуи — объятья — нежные речи!»

— На шестой!

— На восьмой!

— На третий!

…Зазвенели под старым дубом острые в весеннем воздухе голоса детей, вздохнуло широким дыханием дерево (его сберегли потому, что: «Граждане, граждане, давайте-ка сбережем, давайте-ка сбережем зеленого друга!»).