-- Наши! -- радостно воскликнула длинная тонкая де-вушка. -- Да!

Вошли молодые ребята, двое. С гитарой. И сразу забыт был фокус со спичкой, и забыты были братья Винокуровы. Один из пришедших сказал, что слышал сейчас на улице та-кую песню:

Он, милка моя,

Шевелилка моя;

Сама ходит шевелит,

Мне пошшупатъ не велит.

Парень пропел частушку "по-деревенски".

Городские засмеялись. Иван тоже засмеялся -- умничал.

Сергей встал и сказал:

-- До свиданья. Пойду машину гляну -- чево-то стрелять начала.

Вышел во двор, сел на дровосеку, закурил.

Из окон горницы слышался смех, гитарный перебор -- там было весело. Сергею понравились эти красивые безза-ботные люди. Самому до боли захотелось быть красивым и веселым. Но он не умел.

По двору прошел отец -- лазил в погреб за огурцами.

-- Ты чего? -- спросил он сына.

-- Ничего.

-- А Ванька где?

-- Там. -- Сергей кивнул на окно горницы.

-- Выпить маленько хошь?

-- Не.

Отец торопливо зашагал в дом -- там его ждал кум.

Сергей докурил папиросу, встал... Спать не хотелось. Тревожило веселье в горнице. Он представил, как смеется маленькая полненькая девушка -прикроет беленькой ла-дошкой рот, только глазенки блестят... Он взял колун и на-чал колоть толстые чурки. Развалил три штуки, бросил ко-лун, пошел на сеновал, лег. Прямо в новой рубахе. Полежав немного, осторожно закурил... И все думал о маленькой пол-ненькой девушке. Пришел Иван, сел рядом.

-- Ну, что? -- спросил Сергей.

-- Та-а... ерунда, -- ответил Иван. -- Я ж те говорил: одна внешность.

Сергей отвернулся к дощатой стене сарая.

-- А чего ты ушел?

-- Та-а...

-- Хэх!..

Замолчали. Иван посидел немного, посвистел задумчиво и ушел спать в дом.

А из окон горницы все слышался смех.

Утром Сергей поднялся чуть свет. Походил бесцельно по двору, заглянул в открытое окно горницы...