В полторы минуты седьмого капитан Голубчик вышлаиз учреждения, пересеклапереулочек и двинулась по тротуару в сторону роковой стрелы. Человек пять или шесть отказников сопровождали капитана, и наих лицах означенабыламольба: остановись намгновенье! взгляни нанаши измученные жидовские морды! выслушай нас! вы ведь люди, хоть и изменники родины, и в каждом заключен пусть плохонький, пусть гниловатый, пархатый, недостойный Твоего, Капитанского, но космос! Капитан Голубчик, статная, стройная, сильная, белокурая, с высокой грудью, теснящейся под нежным коричневым бархатом югославской дубленки, плыла, помахивая сумочкою, и словно распространялавокруг себя некое силовое поле недосягаемости, перемещающийся меловой круг Хомы Брута, и вся этажидовская нечисть не смелапереступить черту, плелась в хвосте и жалобно, заискивающе гляделавслед капитану, отставая и рассеиваясь во тьме Колпачного переулка.
Перекресток, ас ним и неизбежность очередного расставания, неумолимо приближались к нам; вот и горящий голубой круг, отмеченный боковым зрением, выплыл из-заизломашестиэтажного здания -- покаеще маленький и не грозный, но обещающий в считанные секунды вырасти до подавляющих размеров -- и тогда, раздраженный бессмысленными этими провожаниями, я решил -- будь что будет! -не глядеть накруг, апросто повернуть навстречу густому потоку машин улицы одностороннего движения -- наши ногию и челюстию быстрыю Почему же, Вожак, дай ответ! -- мы затравленною мчимся навыстрелю и не пробуемю черезю запрет?! -круто заложил руль налево и придавил акселератор.
Визг тормозов, лязг покудане моего столкновения, ругань, свисткию Ноганепроизвольно дернулась к тормозу, но я не разрешил ей трусливого движения и, не сводя с капитанаГолубчик глаз, продолжал путь.