Эротические преимущества давки в ленинградских трамваях уже описал в своих монологах Феликс, применительно к той же Тане. Поскольку она оказалась со мной лицом к лицу, проспекта Стачек я не заметил, как и знаменитого Кировского завода, хотя она исправно все показывала по дороге. Чуть не час ехали, а я видел только ее ясные голубые глаза. И покрывался гусиной кожей, когда золотистые во-лосы касались моего лица. В жизни не было у меня такого счастливого часа... Леша всю дорогу приглядывался к нам и на конечной остановке что-то прошептал Тане на ухо. Та стала поспешно прощаться. Махнула мне рукой с другой стороны трамвайных путей и исчезла вместе с вагонами. Словно привиделась.
"Или институт, - строго сказал Леша, - или Таня. Середины для тебя нет. И для многих других." "А для тебя?" - едва перевел я дух. "Во-первых, я женат. А, во-вторых, для меня в женщине внешность не главное. Поэтому я никогда не теряю головы. Таня - отличная девчонка, но не в период судьбоносных событий. Забудь ее в пользу бинома Ньютона и логарифмических уравнений. Ты хоть знаешь, что это такое?"
Я знал. И еще как знал! Нас Лобик так натаскал, что я сам всяким Таням с Балтий-ского вокзала мог бы уроки давать. Только Леша Горобец прав - лучше пока без ее глазок поверх учебника. Всему свое время. Я молча пожал ему руку, и поспешил за ожидавшей уже на ступенях Тамарой.