Предупредить невозможно, позвонить рискованно, вдобавок еще три года тому назад я узнал, что ее нет в живых,правда, известие могло быть ложным. Во-вторых, я смутно сознавал, что это моя фантазия или скорее наваждение: на самом деле я еду в больницу, в травматологическое отделение, навестить профессора оккультных наук. Но если мой друг профессор мог еще кое-как примириться с тем, что я пришел с пустыми руками - в конце концов наплевать мне было на профессора,- то она, конечно, будет обижена. Все эти мысли, как черви в банке, шевелились и сплетались в моей голове.

Между тем автобус, урча и сотрясаясь, кружил по тусклым улицам, несся мимо заброшенных, дотла выгоревших кварталов. Где-то на горизонте, едва различимый на желтой полосе заката, начинался новый район. Моя жена переехала вскоре после моего отъезда, главным образом из-за того, что весь дом узнал о случившемся. Соседи пылали патриотическим возмущением. А здесь была пустыня безликих домов и безымянных жителей. Лифт не работал. Добравшись до нужного этажа, со стучащим сердцем я разглядел в полутьме табличку - там стояла моя фамилия. И поднес палец к пуговке.

Звонок продребезжал в квартире, никто не отозвался, я нажал еще раз, послышались шаги.

"Слава Богу,- с величайшим облегчением сказал я, входя в комнату следом за ней,- всё неправда".

"Что неправда?"

"Всё! Ложный слух".

Она посмотрела на меня - оказалось, что она нисколько не изменилась, разве только стала еще бледней. Посмотрела, как мне почудилось, с холодным удивлением:

"Что же я, по-твоему, должна была умереть?"

"Я не в этом смысле... Просто я получил сообщение. Не стоит об этом".

"Ты почему-то думаешь, что без тебя тут всё рухнуло. Это ты умер, а не я!"

"Катя,- сказал я жалобно,- я только успел войти. И мы уже начинаем ссориться..."

"Никто не начинает. Это ты начинаешь, твоя обычная манера. Как ты вообще здесь очутился?"

Я пожал плечами, попытался улыбнуться.