Иоанна Непомука, расстилаю коврик, вернее, то, что некогда было ковриком. Рядом со мной стоит бутылка красного вина, наполовину опорожненная, это наводит на мысль, что я успел подкрепиться спозаранок. Таков в двух словах мой "имидж". Что же касается моего характера, моей психики, менталитета или как там это называется, то важная черта его состоит в том, что я остаюсь самим собой и в то же время обозреваю себя со стороны. При кажущейся несообразности моего существования я сохраняю безупречный контроль над собой. Порядок есть порядок; внутри некоторой безумной системы царствует логика. Это правило одинаково применимо и к произведениям искусства, и к снам, и к нашей жизни. Я сижу, прислонившись к колонне. Головной убор покоится между ног.

Итак, мы можем считать, что рабочий день начался, время подумать о душе, поразмыслить о моей профессии, одной из древнейших. Но день сулил мне неприятности. Я должен был их предвидеть.

Буквально гроша не успел я собрать, как из-за угла (церковь стоит у поворота на магистральную улицу и несколько особняком) выступил субъект, в котором я без труда распознал собрата по ремеслу; возможно, он поджидал меня. Он склонил взгляд на мою шляпу, как заглядывают в высохший колодец. Я извлек из-за пазухи стаканчик, налил ему. Он отпил глоток и выплюнул.

"Дрянь".

Я пожал плечами: дескать, что поделаешь.

"Погодка,- по-русски сказал он, садясь рядом.- Давно тут пасешься?"

Человек протянул корявую ладонь.

"Вальдемар. Можно просто Вальди. А тебя как? Ты что, инопланетянин?"

Я искоса взглянул на него и сказал:

"Каждые семьдесят шесть лет комета Галлея появляется на нашем небе".

"Да ну?" - сказал он лениво.

"Каждые полторы секунды на Земле совершается три тысячи убийств".

"Я думаю, больше".

"Восемнадцать с лишним тысяч изнасилований".

"У бабы не всегда поймешь,- заметил он,- хочет она или не хочет.- Закончив разговор, он поднялся.- Собирай манатки, пошли".