В общем-то, ничего примечательного, если не считать несколько странной для такой небольшой должности выправки и мимики. Когда в зале аэротенок появлялись посторонние, то есть мы, из погрузочной бригады, Магда начинала вести себя так, будто на ней фокусировались все взгляды находящихся в этом помещении. Спина выпрямлялась. Накрашенные губы сжимались в яркую плотную полоску, слегка изогнутую по краям книзу - кислая презрительность ко всему, что ее так несправедливо окружало - канализационные стоки, бактерии. Выразительные сами по себе, даже без густой туши, глаза делали резкие движения: вдруг бросались на людей вызывающе ("Я понимаю, что вы видите эту мерзость, я вижу ее не меньше, чем вы..."), после чего резко опускались долу вместе с изящным, как ей, наверное, казалось, отворотом головы рыжего, почти красного колера ("Я здесь случайно, внутренне я этого не касаюсь, я выше этого, мне все равно, что вы обо мне думаете, еще неизвестно, кто из нас...").

Вот и все наблюдения. Наверное, пошутил бригадир.

Период собственных нужд, две рабочие недели, благополучно завершился. Два выходных перед уже опять итээровским понедельником я отмокал, чистил перышки.

Явился в отдел чуть ли не суперменом. Постройневший, с округлившимися плечами. Загар - лицо, шея, руки. Четко обозначенные скулы, крутой подбородок - гладко выбритые супербритвой и смягченные суперкремом. Одеколон - терпкий миндалевый аромат. Белоснежная рубашка, охваченная в вороте приослабленным галстуком с золотой булавкой... Очаровательная разведенка Лара из планового, ноги от коренных зубов, которая встает из-за стола, как джин из бутылки, изгибая змеино божественное тело, - Лара посмотрела на меня небезнадежно, вариантно...