Я завопил дурным голосом, силясь выбраться из спальника.

Папа вскочил первым. В жизни не видел, чтобы он так проворно и быстро двигался. Обычно папа у нас медлительный.

Он подхватил кусок брезента с пола палатки и сбил им пламя со стены.

– Папа… прости меня, – выдавил я.

Мне наконец удалось справиться со спальным мешком.

К счастью, пожар был совсем не таким страшным, как мне показалось с перепугу. Загорелась только одна стена. Должен признаться, у меня излишне богатое воображение. Я сразу представил себе вселенский пожар.

Наверное, я унаследовал это от папы. Иногда мне удается обуздать свою разыгравшуюся фантазию. Но порой я такого навоображаю, что самому жутко становится.

Неожиданно я ощутил, что меня трясет, как в ознобе.

– Простите меня, – промямлил я.

– Мы чуть не сгорели! – закричала Марисса. Ее тоже била мелкая дрожь. – Джастин такой неуклюжий!

Я и не заметил, когда она успела выбраться из спальника и подскочить к выходу из палатки.

Папа покачал головой.

– Ничего страшного. Только дырочку небольшую прожгло, и все. Сейчас я ее залеплю. – Он прикрыл дырку куском брезента.

– Быстро, зараза, горит, – пробормотал я. Папа что-то проворчал себе под нос, но вслух ничего не сказал.

– Не представляю, как бы мы ночевали в лесу под открытым небом, если бы палатка сгорела, – недовольно буркнула Марисса. – И особенно в этой кошмарной стране.

– Все обошлось, – мягко проговорил папа. – Однако скажу вам, ребята, я очень вами недоволен, – добавил он мрачно.