- Какого-какого... Деревянного! - вскипел старик. - Что, так и будешь шлепдрать по чужим избам?

Понятно. Старик намекает на то, что пора, дескать, саос гнездо вить, ежели хочешь, чтобы с тобой как с председателем считались.

Однако Игнат, не ожидая ответа-все глухие на один манер, - уже снова закричал:

- А за щеку чего держишься? Зубы болят? Еще бы не болеть! Это ты с кем надумал людей с сенокоса снгэмать? А?

- Давай дак не ори, - сказал Кирька и туманно добавил: - Партия знает...

- Ты вот что, Поздеев, насчет партии оставь.

- Да ведь я что, товарищ председатель. - Кирька всегда называл Анания Егоровича официально. - Я в смысле Программы... На днях, слышно, семинар будет.

- Будет. Но я тебе советую - попридержи язык. Не вздумай балаган устраивать.

- Чего? - закричал Игнат.

- Дом, говорит, у тебя хороший, - не моргнув глазом, сказал Кирька.

- Так, так, - старик довольно закивал головой. - Хороший. Осенью новоселье справлять будем. Придешь?

Ананий Егорович кивнул головой и встал: приличие соблюдено, а точить лясы ему сейчас некогда.

VIII

Деревня строится

Как-то вечером, засидевшись допоздна в правлении, опя с секретарем парткома Исаковым подсчитали: тридцать два новых дома в деревне. Тридцать два! И все эти дома построены за каких-нибудь последних восемь лет.

- Соображаешь, что это? - со значительностью в голосе сказал Исаков. А загляни к нему в дом! Тут тебе и никелированная кровать, и швейная машина, и радио.

И велосипеды кое у кого "сть. - Исаков подумал, усмехнулся: - Я вот недавно в Заречье был. Знаешь там до.м Прохорова? Большущий, двухэтажный домина в верхнем конце? В тридцатом году его еще раскулачили. Правда, потом восстановили. Зазря сгноили мужика на Соловках.

Горбом своим все нажил. Ну а по тем временам Прохоров действительно был богач. Все завидовали ему. "Ну, что вы, - скажут, - разве с Прохоровьш тягаться? У них и под рукомойником-то не лоханка, а медный таз".