- Второй месяц, - ответил солдат, и рыбак внимательно посмотрел на парня.

- Не скрутило тебя?

- Пока вроде нет.

- Тогда и не скрутит, - обнадежил рыбак. - Если за месяц не одолела, то и не одолеет. Она не каждого берет.

- Кто знает, - тихо сказал солдат.

- Я знаю. Я здесь три месяца околачиваюсь, и ни черта. Закаленный организм.

- Как же вы его закалили?

- Просто: водку пил. Так что меня никакая холера не возьмет. Ты тоже, парень, не трусь, держи хвост пистолетом.

Солдат не возражал, хотя и не спешил соглашаться, только удивился самонадеянности человека. Сам он выпил водки не много, поэтому не чувствовал себя хоть сколько-нибудь закаленным.

Они сидели так, больше молча, возле припекавшего костерка, который то вспыхивал шустрыми языками пламени, то начинал дымить, безбожно окуривая их лица. Солдат с непривычки отворачивался, рыбак же, почти не реагируя на дым, тщательно загребал в угли восемь рыбин.

- Эта уже скоро готова. Положим ее сюда, а эту - поближе к огню. Вот так:

Наконец он выгреб одну и, обжигая пальцы, торопливо отер с нее пепел.

- Ну во! Правда, сыровата, холера. Но есть можно:

Выхватил еще одну, но, не удержав, уронил на траву.

- Эта твоя. Угощайся.

Рыбина оказалась слишком горячей, чтобы удержать ее в руках, солдат, не поднимая, очистил на траве налипшую по бокам золу и стал отделять костистые кусочки. В общем, было вкусно, но мало, и рыбак сказал:

- Бери еще одну. Остальное на завтра.

"Что ж, и за то спасибо", - подумал солдат, втайне надеясь, однако, на иную дележку. Но рыбак и сам съел только две рыбины и задумчиво помедлил, что-то решая.