Сравните любое из больших общественных дел нашей жизни с любым делом "добрых молодцев" и вы непременно отдадите предпочтение "работе" "добрых молодцев" перед работою просто добрых людей; возьмем для примера такие два, близкие друг к другу, дела - переселения и расхищения - и спросим себя: которое из этих дел обделано лучше? Двадцать пять лет закон печется о переселенцах, и двадцать пять лет он же противодействует "хищному элементу". А на деле выходит, что хищный элемент настроил себе дач, заводов, мукомолен, лесопилок и живет припеваючи, а нехищмый элемент - лапотник продолжает шататься по свету как бы в забытьи, толкаясь по ошибке то в Кавказский хребет, то в океан и вообще не находя себе мало-мальски надежного пристанища. Нет, жив "вольный казак" и жив Степан Тимофеевич, Стенька Разин по прозванию... И "пока что" - право, везде, повсюду, на всех путях его опытов и предприятий - его сопровождал непрерывный успех. Успел он в Азии, в Башкирии, в Западном крае, в банках, в интендантствах; не без успеха проникал и за пределы отечества, объявлялся в Абиссинии, в Сербии, в Болгарии и почти везде, несмотря на кратковременные посещения, сумел оставить о себе самое определенное впечатление. Вот только в Болгарии что-то не вышло, по крайней мере временно, но было молодцу не укор, надо потерпеть, выждать, а "пока что" - и Россия не клином сошлась и здесь еще могут быть благоприятные для "добрых молодцев" моменты, когда опять можно будет с веселым сердцем выехать из камышей на легких лодочках и провозгласить: "Сарынь на кичку!" в виде каких-нибудь грандиозных финансовых предприятий, имеющих целью "оживить" мертвые богатства. Много этих мертвых богатств и много живых "добрых молодцев" - словом, есть кому и есть где разгуляться.

Но нельзя не удостоверить того не подлежащего сомнению факта, что первые крупные предприятия "добрых молодцев", предводимых первыми крупными атаманушками, не так часто возможны в настоящее время, как это было несколько лет назад; теперь необходимы некоторые перерывы в деятельности "добрых молодцев", промежутки в несколько бездейственных лет, и вот почему вся та бесчисленная на Руси вольная казатчина, которая в недавние кипучие казацкие времена была при деле, теперь вынуждена маяться, томиться ожиданиями по нескольку лет и прикладывать свои руки из-за куска хлеба ко всякому делу, лишь бы не умереть с голода.