- Это я ожидал! Щей в России дадут-с... Велик бог земли русской! бормотал он хриплым и неприятным голосом. - И защита бедному обиженному полная!.. Благословенная богом земля... Полная защита! Никакие враги не одолеют меня с ней! Защита у меня - вот!

Быстро опрокинув назад и набок голову, он поднял к потолку руку и, потрясая "перстом", говорил:

- Там высшая инстанция у принятия прошений, и резолюция положена: "утвердить!" Великолепное дело и неопровержимое!

- Щи-то простынут! - осторожно заметила ему кухарка, разглядев в нем, кроме разбойника, еще и несчастного.

Замечание это подействовало на него, и он стал лихорадочно глотать ложку за ложкой; но это продолжалось недолго, и прохожий скоро заговорил опять:

- Храм Николы Морского, угодника божия, известен вам-с?

- Как же! - ответил я.

- Близ театров и Никольского рынка? Посредине площади?

- Я знаю.

- Так вот-с. Подан ему мною третьего числа полный апелляционный документ по моему делу, с приложением прошений - митрополиту, в комиссию, комитет, министерства, синод, сенат, прокурору, Третьему отделению, господину обер-полицмейстеру, всем чинам и всему капитулу и храброму воинству. Все переписано в копиях и с приложением гербовых марок. И следовательно, имею полное право возвратиться к моим нищим сиротам, успокоить их словесно впредь до получения решения...

Все это было очень похоже на бормотание сумасшедшего.

- Кому вы подали бумаги? - переспросил я его, пытаясь убедиться, сумасшедший он или нет.

- Николе Морскому-с! Угоднику божию Николаю чудотворцу-с!

Теперь лицо его было жестоко и в самом деле ужасно.

Ответив мне, он смотрел на меня неподвижными дулами ружья и молчал.

- Как же ты ему подавал-то? - улыбаясь и в то же время, очевидно, "до смерти" испугавшись нелепых слов прохожего, спросила кухарка.