И всё же... Всё же Солженицын историк "но ещё и". Пищевая пирамида фактов, только и делающая умозрительные спекуляции действительно историческим исследованием, у него безупречна. Но далее. Над этим, на самой вершине притаился главный зверь, ну никак не связанный со сказанным Солженицыным, и даже сказанному противоречащий.

В этом смысле структура рассматриваемой книги вполне... еврейская. Работают крестьяне Ивановы, мастеровые Петровы, а наверху в замке сидит вместо родного паразита Сидорова, "не мышонок, не лягушка, а неведома зверюшка" Мордехай Каценелленбоген, оглашающая окрестности хулой на неведомо куда исчезшего предшественника. Рулады - виртуозны, антисидоровские аргументы заслушаешься. Только Сидоров не просто хищник. Иногда, при большой оказии, и Сидорову приходится работать. Да так, что иногда оный Сидоров и живот свой на алтарь отечества кладёт. Случись беда, кинется народ к неведомой зверушке: "Защити, отец родной, совсем от бусурман проклятых житья нет", да не родной г. Каценелленбоген, а если бы и родным был, не смог бы всё равно защитить. У него вся сила в гудок ушла, в многодесятилетнее объяснение почему он хорошой, а Сидоров плохой, или если совсем конкретно - почему он здесь - чужой - работает министром, а родной Сидоров - в Париже шофёром.

Солженицын начинает с дотошного изложения истории еврейской общины России. Надо признаться очень удачного по тону и хорошо аргументированного. Но по мере приближения к роковому часу Х, изложение начинает вихлять на американских горках. Уже окончание царствования Николая I венчается следующим "выводом":

"...завершилось первое 60-летие массового пребывания евреев в России. И надо признать, что такая древняя, проращённая и сложно-переплетённая проблема - пришлась не по подготовке, не по уровню и прозорливости российских властей того времени" (с.134).

Однако изложенные в книге Солженицына факты свидетельствуют совсем о другом. Перед читателем разворачиваются спокойные действия европейской администрации, решающей вопросы по мере их поступления и без суеты, малой кровью, постепенно играющей на повышение, по мере сил, именно посильно (любимое слово Солженицына) способствующей цивилизации одной из азиатских народностей российской империи.