Э, думаю, шутки-то плохи. Встал я раз до свету, и как бабушка на лугу по росе пошла травы собирать, выломал замок у ларя, взял руку и вам отнес. Хотя старьевщик Лотто десять сольдов давал, а от вас получил я только восемь, ну, да для вашей милости мы не то что двух сольди, а живота своего не пожалеем,-- пошли вам Господь всякого благовремения, и мадонне Анжелике, и деткам, и внукам вашим.

-- Да, судя по всему, что ты рассказываешь, Грилло, мы что-нибудь найдем в Мельничном Холме,-- произнес мессер Чиприано в раздумьи.

-- Найти-то найдем,-- продолжал старик, опять тяжело вздохнув,-- только вот как бы отец Фаустино не пронюхал. Ежели узнает -- расчешет он мне голову без гребня так, что не поздоровится, да и вам помешает: народ взбунтует, работы кончить не даст. Ну, да Бог милостив. Только уж и вы меня не оставьте, благодетель, замолвите словечко у судьи.

-- Это насчет того куска земли, который у тебя мельник хочет оттягать?

-- Точно так, мессере. Мельник -- жила и пройдоха. Знает, где у черта хвост. Я, видите ли, телку судье подарил, и он ему -- телку, да стельную. Во время тяжбы она возьми и отелись. Перехитрил меня, плут. Вот я и боюсь, как бы судья не решил в его пользу, потому что телка-то бычком отелилась на грех. Уж заступитесь, отец родной! Я ведь это только для вашей милости -Мельничным Холмом стараюсь,-- ни для кого такого греха на душу не взял бы...

-- Будь покоен, Грилло. Судья -- мой приятель, и я за тебя похлопочу. А теперь ступай. На кухне тебя накормят и вином угостят. Сегодня ночью мы вместе едем в СанДжервазио.