— О чем?

— Ты помнишь, я говорила тебе о множестве боковых проходов и ответвлений? Так вот, один из таких проходов охраняла сова, которая сразу показалась мне знакомой. До сих пор не могу понять, почему я сразу его не узнала! Это был Бормотт, тот самый мохноногий сыч, который меня схватил. Я много думала о нем. Помнишь, как во время нашего полета он сказал, что не знает, стоит ли заниматься этим делом? А вторая сова, которая тащила тебя, еще сказала, что у него будут неприятности, узнай о его словах Ищейке.

— Да, — медленно ответил Сорен. Он не понимал, куда клонит Гильфи.

— Мне кажется, что Бормотт не оболванен окончательно и безвозвратно и может нам пригодиться.

— Постой! Сначала ты сказала, что нам выгодно всеобщее помешательство, а теперь говоришь, что Бормотт, который, возможно, не совсем лунатик, тоже может пригодиться?

— Ну как же ты не понимаешь? Бормотт может быть одним из нас! Может, он только притворяется помешанным, как и мы с тобой. Честно говоря, я почти уверена в этом!

— Почему?

— Потому что я все-таки пробралась в этот боковой туннель и узнала, что он там охраняет.

— Неужели?

— Ну да! А ты ведь понимаешь, как здесь сложно что-нибудь разузнать, не задавая вопросов?

— Еще бы! — поежился Сорен.

— Пару раз я едва-едва удержалась от вопроса, и мне показалось, что Бормотт это понял.

— Ну и что ты разузнала?

— Ты когда-нибудь слышал о книгах?

— Конечно! — возмущенно распушился Сорен. — Жизнь амбарных сов с давних времен связана с книгами! — Именно так утверждали его родители, доставая из дупла пару книг, чтобы прочесть их детям. — Тем более что многие сипухи издавна жили в церквях. У моих родителей, например, есть книга псалмов.

— Псалмов? — с уважением переспросила Гильфи. — А что это такое?