Что внутри меня хохочет? Сколько насчитаю ножек У ползучих этих крошек? Почему я так смеюсь, Что боюсь, что подавлюсь? Милые сороконожки, Моя лучшая еда! Дайте мне сороконожек — Буду счастлив я всегда. Вы вкуснее всех знакомых И любимых насекомых. Вы сочнее всех жуков, Веселее всех сверчков, От которых я икаю. Только вас я обожаю! Милые сороконожки, Моя лучшая еда Дайте мне сороконожек — Буду счастлив я всегда!

Не успел Сорен допеть свою песню, как его мать влетела в дупло, предварительно ловко забросив внутрь полевку.

— Посмотри, какая жирненькая, моя радость! Хватит и на твою церемонию Мяса со Шкуркой, и на Первую Косточку для Клудда.

— Я хочу целую полевку! — заявил Клудд.

— Что за глупости, милый? Тебе столько не съесть!

— Целую полевку! Целую полевку! — подхватила Эглантина.

— Я хочу целую! — упрямо повторил Клудд.

— Послушай, что я тебе скажу, Клудд, — строго взглянула на сына Морелла. — У нас в лесу не так-то много дичи, и мы должны быть экономными. Это очень большая полевка. Ее хватит на церемонию Первой Косточки для тебя, на Мясо со Шкуркой для Сорена и на Первое Мясо для Эглантины.

— Мясо! Я буду есть мясо! — запрыгала от восторга Эглантина, мгновенно позабыв о «милых сороконожках».

— Я еще не закончила. Клудд, если когда-нибудь тебе захочется съесть целую полевку, ты поймаешь ее сам. За этой мне пришлось охотиться почти всю ночь. В лесу Тито с едой туго, особенно в это время года. Я очень устала.

Огромная оранжевая луна медленно выкатилась на осеннее небо. Зависнув над верхушкой ели, на которой жило семейство Сорена, она мягко озарила совиное дупло.