Бирка на ноге - это признак культуры. У Андрея Боголюбского не было такой бирки - пришлось узнавать по костям, вспоминать расчеты Бертильона.

Мы верим в дактилоскопию - эта штука нас никогда не подводила, как ни уродовали уголовники кончики своих пальцев, обжигая огнем, кислотой, нанося раны ножом. Дактилоскопия не подводила - пальцев-то десять - отжечь все десять не решался никто из блатарей.

Мы не верим Бертильону - шефу французского уголовного розыска, отцу антрополо

гического принципа в криминологии, где подлинность устанавливается серией обмеров, соотношением частей тела. Открытия Бертильона годятся разве что для художников, для живописцев - расстояния от кончика носа до мочки уха нам ничего не открывали.

Мы верим в дактилоскопию. Печатать пальцы, "играть на рояле" умеют все. В тридцать седьмом, когда заметали всех, меченных ранее, каждый привычным движением вставлял свои привычные пальцы в привычные руки сотрудника тюрьмы.

Этот оттиск хранится вечно в личном деле. Бирка с номером личного дела хранит не только место смерти, но и тайну смерти. Этот номер на бирке написан графитом.

Картограф, пролагатель новых путей на земле, новых дорог для людей, и могильщик, следящий за правильностью похорон, законов о мертвых, обязаны пользоваться одним и тем же - черным графитным карандашом.

(1967)

ПРИЧАЛ АДА

Тяжелые двери трюма открылись над нами, и по узкой железной лестнице поодиночке мы медленно выходили на палубу. Конвойные были расставлены густой цепью у перил на корме парохода, винтовки нацелены были на нас. Но никто не обращал на них внимания. Кто-то кричал - скорей, скорей, толпа толклась, как на любом вокзале на посадке. Путь показывали только первым вдоль винтовок к широкому трапу - на баржу, а с баржи другим трапом - на землю. Плавание наше окончилось. Двенадцать тысяч человек привез наш пароход, и, пока выгружали их, было время оглядеться.