Но Лялька не засыпает, она дожидается маму Тоню.
Мама Тоня является в двадцать два ноль-ноль.
— Тоня, я тебе никогда этого не прощу, — говорит Зорин, бледнея и сидя в кресле.
— Что не прощу, что не прощу! — Она не забыла, уходя из библиотеки, подмазать губы.
— Ты еще и доносы на меня пишешь…
— Тебя посадить мало!
— Да?
Он встает, открывает форточку, закуривает.
«Накрасить губы она не забыла… — думает он. — Но строительный справочник снова не принесла. Хотя сама работает на абонементе». Этот дурацкий справочник она обещает ему уже второй месяц…
Внутри у него все кипит, но он вновь вспоминает второй зарок. С усилием переводит дыхание, гасит в себе злобное раздражение и говорит:
— Надеюсь, собрание было активным?
Жена — библиотечный профорг — не замечает язвительности вопроса. Она энергично орудует в квартире: развешивает разбросанную одежду, подбирает игрушки. Затем начинает греметь на кухне посудой. Зорин загадывает: «Если ее фантазия пойдет дальше пельменей… все в порядке. Мир в семье восстановлен. Черт с ним, с этим ее письмом! Пройдет и это… Вызовут на местком, зачитают конспект лекции на моральную тему… Переживем».
Зорин сам себе, мысленно, произносит этот монолог. Но он чувствует, что где-то под левой лопаткой вновь копится боль, обида и горечь. Почему она всю жизнь борется с ним? Когда это началось? Она всегда, всегда противопоставляет его себе. В каждом его действии она видит угрозу своей независимости. Он все время стремится к близости, к откровенности. Но она словно избегает этой близости и всегда держит его на расстоянии.