одну порцию..."); ранний Гоголь (его очень любил папа и особенно дядя Ваня, который блистательно читал, изображая интонации и мимику героев "Игроков", "Женитьбы", украинских повестей); "Хижина дяди Тома" Бичер-Стоу; "Том Сойер", "Гекльберри Финн", "Принц и нищий" Марка Твена; "В тумане Лондона", "Серебряные коньки", "Ганс из долины игрушек"11); "Дюймовочка", "Снежная королева", "Девочка с серными спичками", "Стойкий оловянный солдатик", "Огниво" Андерсена (- Дидя Адя, ты любишь "Огниво"? - вопрос моей внучки из далекого Ньютона через 50 лет. - Да, люблю!); Майн Рид ("Ползуны по скалам", "Оцеола - вождь семинолов"); желчный и страстный автор "Гулливера" (эпитафия: "Здесь похоронен Свифт. Сердце его перестало разрываться от сострадания и возмущения"); Джек Лондон ("Мартин Иден", "Межзвездный скиталец", романы о собаках); Сетон-Томпсон; "Машина времени", "Люди как боги", "Война миров" Уэллса; немного поздней - почти весь Пушкин и Гоголь (стихи Пушкина я с легкостью запоминал наизусть) и (опять под влиянием Олега) - "Фауст" Г°те, "Гамлет" и "Отелло" Шекспира и - с обсуждением почти каждой страницы с бабушкой - "Детство. Отрочество. Юность" (Зеленая палочка), "Война и мир" Толстого - целый мир людей, которых мы "знаем лучше, чем своих друзей и соседей". С этим списком я перешел в юность... (Конечно, я многое тут не упомянул.)

Осенью 1927 года ко мне стала ходить заниматься учительница (чтение, чистописание, арифметика), после уроков она ходила со мной гулять к храму Христа Спасителя, где я бегал по парапету, и на прогулке рассказывала что-то из истории и Библии; вероятно, это была не всегда точная, но зато весьма интересная история. Звали ее Зинаида Павловна, фамилии ее, к сожалению, не помню, она жила по соседству. Это была совсем молодая женщина, очень неустроенная в жизни, верующая. Занималась она со мной до следующей весны. В последующие годы она изредка приходила к маме, выглядела все более испуганной и несчастной. Мама обычно давала ей деньги или продукты. Ее дальнейшая судьба трагична.