— Небо существует не только для птиц, его бытие не исчерпывается жизнью птичьих перьев, костей и крови. Небо становится Тамо для всех живых существ, способных освободить свои сердца и разум для подлинного чувства и настоящего знания. И зов Тамо звучит на всех языках, и обращается оно ко всем нам, как бы мы его не называли — небо или глаумора*

В дупле воцарилась потрясенная тишина.

Остаток дня друзья провели в дупле, дожидаясь сумерек.

— Больше никаких полетов при свете дня, — просвистела миссис Плитивер, сворачиваясь в перьях на спине Сорена. — Договорились?

— Договорились, — хором ответили совята.

Они летели вдоль границы лесного царства Тито, где родился и вырос Сорен. Он старался не подавать виду и махал крыльями с особым старанием, но миссис Плитивер чувствовала непривычную сдержанность своего любимца. Он был странно молчалив, не принимая участия в беззаботной болтовне остальных. Старая змея догадывалась, что Сорен думает о родителях, о своей исчезнувшей семье, о любимой младшей сестре Эглантине. Совенок давно смирился с мыслью, что больше никогда не увидит родных. Миссис Плитивер всей кожей чувствовала его боль, боль, которую трудно было выразить словами. Как-то, спустя некоторое время после их неожиданной встречи, Сорен признался миссис Пи, что ему постоянно кажется, будто в желудке у него появилась дыра, и что дыра эта последнее время стала потихоньку затягиваться. Но миссис Плитивер знала, что, несмотря на наложенную заплату, дыра по-прежнему была на месте.

Когда звезды стали бледнеть, друзья принялись искать место для ночлега. Гильфи первая заметила старый платан, серебрившийся в лунном свете. Несколько ночей назад луна пошла на ущерб, и теперь с каждой ночью она таяла, готовясь к полному исчезновению перед новым полнолунием.

ГЛАВА II

Гостеприимство пепельных сов