Сорен зажмурился. Даже если бы он умирал с голоду, он все равно назвал бы эту семейку самыми скучными птицами на свете!

В конце дня, когда они улеглись вздремнуть перед наступлением Первой Тьмы, Гильфи сонно пошевелилась и окликнула Сорена.

— Ты не спишь?

— Нет. Я думаю о море Хуулмере.

— Я тоже жду не дождусь, когда его увижу. Но я не об этом. Знаешь, о чем я думаю?

— О чем?

— Вот скажи, Зана с Громом любят друг друга также, как Слатенький со Сладенькой?

Зана с Громом были белоголовыми орлами, которые пришли на помощь совятам во время битвы в пустыне, когда жестокие воины Сант-Эголиуса напали на Копушу. Эти орлы действительно нежно любили друг друга. Зана была немой — она потеряла язык во время предыдущей такой битвы.

«Хороший вопрос», — подумал Сорен. Его родители тоже никогда не вели себя, как Слатенький со Сладенькой. Он не помнил, чтобы они часами перебирали друг другу перышки или называли друг друга всякими идиотскими именами. Но разве это означало, что они не любили друг друга?

— Не знаю, — ответил он. — В любви все так сложно… Вот ты, например, можешь представить, что у тебя когда-нибудь будет друг? И какой он будет?

Последовало долгое молчание.

— Честно говоря, нет, — призналась Гильфи. Сумрак шумно завозился во сне.

— Мне кажется, я больше никогда в рот не возьму сахарных летяг, — тихо прошептал Копуша. — Они до сих пор во мне летают.

С первой тьмой совята покинули гостеприимный платан, сердечно попрощавшись с пепельными совами.

Вглядываясь в темный лес, друзья сидели на высокой ветке, откуда открывался отличный вид на долину, и пытались разглядеть на ней хоть какой-нибудь ручей. Всем известно, что ручей впадает в реку, а река эта при определенном везении может оказаться той самой рекой Хуул, что впадает в море Хуулмере.