Друзья были уверены, что сейчас небо загудит от очередной хвастливой песни, сопровождающейся всевозможными нападками и оскорблениями в адрес воображаемого врага. И они не ошиблись. Огромная тень Сумрака заметалась в полумраке дупла, и он завел своим низким, гулким голосом:

Атакуем мерзких птиц — Лысых, словно крысы, птиц! Мокрогузых грязных тварей, Что ни разу не слыхали Про четверку удальцов, Храбрецов и молодцов! Острый клюв пускаю в дело  С мясом рву воронье тело. Ишь, как громко заорали,  Когда Сумрака узнали! А теперь пора понять — Пришло время умирать!  Вижу сумасшедший страх В их бессмысленных глазах! Если Сумрак разъярен — Впятеро опасней он. Каждая дрянная птица Нынче в падаль превратится!

Бросок, еще один бросок — а затем удар и захват правым когтем. Сумрак словно танцевал по дуплу. Воздух просто дрожал от его страшной битвы, и Гильфи, самая маленькая из совят, изо всех сил вцепилась когтями в дерево. Это был настоящий ураган! Наконец танец стал замедляться, и Сумрак прошествовал в угол.

— Тебе не кажется это излишним? — сердито спросила Гильфи.

— Что именно?

— Твоя агрессия.

Сумрак издал горлом какой-то неразборчивый звук, напоминавший презрительное фырканье.

— Щуплые плечи — длинные речи!

Он часто выражался так о Гильфи. Честно признаться, Гильфи и в самом деле испытывала слабость к ученым словам.

— Вот что я вам скажу, ребятки, — подала голос миссис Плитивер. — Не стоит быть слишком строгими друг к другу. Я думаю, Гильфи, что по сравнению с каннибализмом, промыванием мозгов и всеобщим уничтожением агрессия Сумрака вполне правомерна.