Не успел он улететь, как совы почувствовали дуновение какого-то нового ветерка.

— Мне кажется, где-то поблизости появились чайки, — процедила Отулисса, поворачивая голову в сторону ветра. — Великий Глаукс, да они летят прямо сюда! Ну и вонь! Омерзительные создания! Позор птичьего мира!

— Неужели они такие ужасные? — пискнула Лучик.

— А разве ты сама не чувствуешь? И вообще, они мокрогузые, и этим все сказано!

— Мокрогузые! — словно зачарованные хором повторили Лучик с Серебряком.

— Я еще никогда не видел мокрогузых, — прошептала Лучик.

— Лучше бы тебе их вовсе не видеть, — фыркнула Отулисса.

— Неужели они в самом деле никогда не отрыгивают погадок? — захихикала Лучик.

— А у моей сестры была подруга из мокрогузок, но родители запрещали приводить ее в наш дом. Кажется, это была какая-то певчая птица — то ли славка, то ли пеночка…

— Ну вот, опять началось, — вздохнул Мартин.

— Может быть, я тоже когда-нибудь их встречала, — заколебалась Лучик.

— Вот уж нечем гордиться! — рявкнула Отулисса. — Стыд и позор!

— Сейчас ты говоришь совсем как домашняя змея! — засмеялся Сорен.

Надо сказать, слепые змеи почитают только сов, а к остальным птицам относятся с глубочайшим презрением, поскольку постыдный изъян в устройстве пищеварения этих пернатых не позволяет им отрыгивать погадки. Из-за этого эти несчастные вынуждены извергать все лишнее прямо из-под хвоста, что воспринимается домашними змеями как верх вульгарности и неприличия. Именно за такое свойство своей выделительной системы эти птицы получили прозвище «мокрогузые».

— Вообще-то чайки могут сообщить очень ценные сведения о погоде, — добавил он.

— Ценные сведения ищут в книгах, ясно? — отрезала Отулисса. — А чайки не могут рассказать ничего, кроме неприличных анекдотов!

В это время в небе показался Пут в сопровождении одной из чаек.