Сорен плохо помнил своих родителей, а бабушку с дедушкой и вовсе не знал. Не успел узнать… Сорен моргнул и снова уставился в клубящийся туман. Странно, он никогда не думал, что туман можно рассматривать, как облака — вот енот, а олень вскочил на торчащий из земли пень, а выпрыгнула из воды рыба. Сорен так загляделся, что не сразу заметил, как сизый туман постепенно соткался в одну огромную бесформенную маску, а потом вдруг распался на две груды. Облака заколыхались, принимая какую-то форму, показавшуюся Сорену мучительно знакомой. Что это? Кто это? Вот перед ним возникла красивая пушистая фигура, и Сорен даже издали почувствовал, какая она теплая и мягкая. Ему показалось, что из тумана кто-то его зовет, но вокруг по-прежнему не было ни души. Что за наваждение такое?

Он замер. Без сомнении, что-то происходило! Сорен нисколько не боялся. Ему было не страшно, а грустно — ужасно, невыносимо грустно. Какая-то неведомая сила тянула его к двум туманным фигурам. Они были такие пушистые и так знакомо наклоняли головы, словно хотели выслушать его. Ну конечно, это они его звали, они говорили с ним — только без звука. Голоса их звучали у Сорена в голове.

А потом ему почудилось, будто он вышел из своего тела. Крылья его сами собой распахнулись. Сорен поднялся в воздух — и одновременно остался сидеть на кочке. Он отлично видел свои крепко впившиеся в мох, когти. И в то же время какая-то тень покидала его тело. Это был он — и не он. Его тело — бледное, сотканное из тумана, было сродни двум другим призрачным теням. То, что было им и одновременно не им, поднималось все выше и выше, а потом, взмахнув крыльями, полетело на самый край поляны, где на ветке большого белого дерева уже ждали его две призрачных птицы.