Только он не принадлежит ни к одному царству, вот как. В этом-то вся и разница. Только на Великом Древе Га'Хуула умеют использовать огонь для самых разных целей — мы топим плиты, стряпаем, читаем при свечах, освещаем свои дупла, делаем различные инструменты, а также боевые когти, кастрюли, сковородки и прочие котелки. Кузнецы-одиночки всего этого не умеют. Они тоже искусны в кузнечном деле, вот только куют боевые когти да щиты. Оружие, другим словом.

— Но для кого они делают это оружие?

— А для любого встречного-поперечного. Они никогда не задают вопросов, но каким-то чудом всегда все знают. Впрочем, они общаются с бродячими угленосами и узнают от них все последние новости.

— Бродячие угленосы? Как мы с Отулиссой, Руби и Мартином?

— Почти. Только вы — клюв, а они — одиночки.

— Неужели они в одиночку летают на лесные пожары? Бубо кивнул.

— Но кузнецы знают больше всех. Ты же слышал, эта неясыть была нашим лазутчиком.

— Да.

— А ты хоть знаешь, что это значит?

— Ну… Что-то вроде секретного совиного агента?

— Можно и так сказать. Глаза у них всегда открыты, а ушки на макушке. Собирают нужную информацию, а потом передают нам. Но здесь эти одиночки долго не задерживаются. Они любят свободу. Помнится, эта полосатая неясыть как-то гостила у нас на острове. Совсем дикая птица, честное слово. Жареного мяса в рот не брала, вежливому обращению тоже не была обучена. Говорила, что ее тошнит от свечей, да и от запаха воска.

— А разве есть и другие кузнецы-одиночки? — быстро спросил Сорен. В голову ему пришла отличная мысль.

— Есть несколько. Кстати, одна белая сова живет совсем рядом с нами. Где-то на границе Пустоши и Серебристой мглы.

— Как его зовут? — не унимался Сорен.

— А с чего ты взял, что это он?

— Но разве… Она? — пролепетал Сорен. Бубо кивнул. — Просто я думал, кузнецами могут быть только самцы…