— Понимаете, миссис Пи, я знаю, что не должна так думать… Но если мама с папой закончат свое дело, то сразу улетят в глаумору, и я больше никогда их не увижу!

Миссис Плитивер долго молчала. Будь у нее глаза, она бы плакала. Наконец, она тихо прошелестела:

— Дитя мое, нет ничего плохого в том, что ты хочешь снова увидеть своих родителей. Весь вопрос в том, будешь ли ты счастлива, если увидишь их — вернее, их скрумы? Ведь ты уже знаешь, что они полны печали и очень тревожатся за вас с Сореном?

Эглантина мигнула. Об этом она совсем не подумала.

— Разве Сорен счастлив? — продолжала миссис Пи. — Разве он говорил, что рад был увидеть своих родителей?

Теперь Эглантина вспомнила, что не видела Сорена счастливым с той самой ночи, когда он вернулся из леса призраков. Все это время он выглядел молчаливым и подавленным. Казалось, миссис Плитивер каким-то чудом услышала ее мысли, потому что со вздохом сказала:

— Ведь ты уже слышала, скрумы — духи с незавершенными делами… Бесплотный призрак, сотканный из дымки и тумана, возлагает страшную тяжесть на крылья живых. Я почувствовала это сразу, как только Сорен вернулся.

— Правда? — изумленно захлопала глазами Эглантина. Миссис Плитивер кивнула своей розовой головкой, и ее глазные щели еле заметно дрогнули. — Но как?

— Я же слепая змея…. Пусть у нас нет глаз, но мы видим сердцем. Мы чувствуем чужие переживания, особенно если это касается членов нашей семьи, — а ведь я так долго работала на ваше благородное семейство! Я всегда знаю, когда с вами что-то не так. Запомни мои слова, Эглантина! Выбрось из головы мысль о том, что последняя встреча с родителями, то есть с их скрумами, принесет тебе счастье. Это не так, дорогая, поверь мне.

— Мне тяжело, — помолчав, прошептала Эглантина.

— Я знаю, детка. Постарайся больше думать о том счастливом времени, когда ты жила вместе с родителями. Вспоминай о самом хорошем.