— Слышала кое-что. Но не в моих обычаях совать клюв в чужие дела.

Что ж, Бубо не зря говорил, что одинокие кузнецы предпочитают держаться особняком!

— А где ваша кузня? — поинтересовалась Гильфи.

— Да уж не здесь!

«Ну и птица!» — вздохнул про себя Сорен. Похоже, она не очень-то разговорчива! Копуша упоминал, что она лихо умеет ругаться, да еще такими словами, которых и от Бубо-то не услышишь. Нечасто встретишь сову, которая может перебранить самого Бубо! Полярная сова не успела много сказать, и все-таки ее голос казался Сорену странно знакомым. Интересно, почему?

— Вы не сочтете за грубость, если я спрошу, где именно расположена ваша кузница? — продолжала Гильфи.

«Вот умница!» — восхитился Сорен. Все-таки в маленьком росте есть свои преимущества, по крайней мере, никто не ожидает от тебя такого напора.

— Там, — сова повернула голову и кивнула куда-то себе за плечо.

— А можно нам на нее взглянуть? — не отставала Гильфи. Черная полярная сова внимательно посмотрела на нее, потом опустила глаза и мигнула.

— Зачем это?

— Нам интересно. Мы никогда не были в кузне кузнеца-одиночки. Сова помолчала, как будто обдумывала, достаточно ли веская это причина.

— У меня там не так миленько, как у Бубо, — наконец, заявила она.

— Подумаешь! — гаркнул Сумрак. — Взгляните, мы и сами не очень-то миленькие!

Белые надбровные перья на лицевом диске Сумрака, изогнутой кромкой окружавшие его глаза и клюв, придавали серому совенку пугающе грозный вид. Что и говорить, его никак нельзя было назвать миленьким!

Черная полярная сова повернулась к Гильфи и хмыкнула:

— Маловата ты еще, чтобы шляться с этими хулиганами!

— Мы не хулиганы, мадам, — возразила Гильфи.

— С какой стати ты меня так называешь?! — грозно сверкнула глазами полярная сова, но маленькая Гильфи твердо выдержала ее пылающий взгляд.