Сорен вздохнул и попытался вспомнить свой сон.

— А у вас никогда не было ощущения, будто вас осыпают маленькие горячие искры?

— Нет, милый. Ничего подобного я не испытывала. Но я ведь змея, а не сипуха.

— Но тогда… — задумался Сорен. — Тогда почему небо истекает кровью? — Он невольно содрогнулся, выговорив эти страшные слова.

— Глупец, никакая это не кровь! — раздался высокомерный голосок, и в отверстии дупла возникла голова пятнистой совы. Разумеется, это была Отулисса. — Это всего лишь красный оттенок, вызванный соприкосновением влажного атмосферного фронта с теплым воздухом. Я читала о таком феномене в книге Стрикс Миральды, родной сестры знаменитой предсказательницы погоды…

— Стрикс Эмеральды, — подсказала Гильфи.

— Да… А откуда ты знаешь?

— Потому что ты только и делаешь, что цитируешь Стрикс Эмеральду.

— И нисколько этого не стыжусь! Знаешь, мне кажется, мы с ней родственные души, хоть она и жила много столетий тому назад. А сестра Эмеральды, Миральда, специализировалась на спектографии и составе атмосферы.

— Проще говоря, всему виной горячий воздух, — проухал Сумрак. — «Великий Глаукс! Она меня с ума сведет!» — подумал он про себя, по понятной причине решив не высказываться вслух.

— Все гораздо сложнее, Сумрак.

— Зато ты проста, Отулисса, — огрызнулся Сумрак.

Так, молодежь, перестаньте препираться! — рассердилась миссис Пи. — Сорену только что приснился кошмар. Лично я очень серьезно отношусь к снам. Если ты хочешь поделиться с нами, Сорен, мы будем только рады.

Но Сорену вовсе не хотелось ни с кем делиться. Более того, он уже передумал рассказывать Копуше о странном поведении Октавии. В голове у него царила такая каша, что он не решался кому-то поверять ее. Повисло напряженное молчание.

Потом Копуша тихо спросил:

— Сорен, при чем тут «крупинки»? Почему ты кричал — «крупинки»?