— Часто, прелесть моя! Очень часто.

— Вот умница! — Туппа оторвала свой взгляд от пола ледяной пещерки и весело замахала в воздухе забавными и яркими оранжевыми лапками.

— Простите мое любопытство, мадам, — сделал шаг вперед Копуша, — но я хотел узнать, почему вы обрадовались, услышав, что ваш сынок часто врезался в препятствия во время урока? Разве вы не хотите, чтобы Крепышонок научился хорошо летать?

Туппа застыла, взмыв в воздух. Затем клюв ее горестно раскрылся, а из глаз брызнули слезы.

— Будет, будет, душечка, — бросился к ней Крепыш и принялся ласково похлопывать свою подругу по крылу.

— Что я такого спросил? — опешил Копуша. — Я вовсе не хотел ее обидеть, честное слово…

Но Туппа уже опустилась на ледяной пол. Ее грудка судорожно вздымалась от рыданий.

— Пустяки, — отмахнулся Крепыш.

— Пустяки?! — взвизгнула Туппа и, подскочив к мужу, отвесила ему тяжелую оплеуху. — Ты называешь это пустяками? Наш единственный сыночек покидает родной дом, а для тебя это пустяки?

— П-покидает? — пролепетал совершенно ошарашенный Копуша.

— Да! Сразу после того, как молодой тупик научится летать, он улетает навсегда. Навсегда! Улетает! — прокричала Туппа и снова зарыдала.

— Но я не хочу ждать! — заголосил маленький Крепышонок. — Я ничего не боюсь! И вообще, я же вернусь! Скоро я прилечу обратно, и буду вас навещать… и все такое.

— Так все говорят! — еще громче заплакала Туппа. — Но никто не возвращается… Правда, Крепыш?

— Ну, вообще-то, ты права. Мы, тупики, слишком тупые, чтобы найти дорогу к родительскому гнезду, — честно ответил отец.

Туппа заморгала, пытаясь стряхнуть слезы, и вдруг испуганно вытаращила глаза. Теперь она с ужасом смотрела в угол своего ледяного гнездышка.

— Что это там такое… откуда взялась эта… эта куча грязных перьев?

— Глаукс! — пробормотала Гильфи.