Но больше всего тревожила Сорена мысль о задании, которое он должен выполнить. Сумеет ли он призвать на войну этих сов, вполне довольных своей мирной жизнью? Что они подумают о нем и о деле, которому он служит?

Сорен не боялся. Но с каждым взмахом крыльев, рассекавших воздух над этой пустынной, скованной льдом и покрытой снегом землей, он чувствовал себя все более мелким и ничтожным.

Он опустил глаза на боевые когти Эзилриба. В свете луны они сверкали ярко и, как показалось Сорену, насмешливо. Они весили не больше обычных боевых когтей, но Сорен знал, что им довелось увидеть столько битв, сколько не случается за двадцать обычных совиных жизней. В этих когтях — груз истории и авторитет героя — Эзилриба. Окажется ли Сорен достоин носить их?

С каждым взмахом крыльев, с каждым рывком вперед когти становились все тяжелее и тяжелее. Но Сорен должен был лететь вперед, и не просто лететь, а вести за собой других. Пути назад не было, но и двигаться вперед оказалось невыносимо тяжело.

Мучительно тяжело.

ГЛАВА VI

Обитель Глауксовых Братьев

В это же самое время Отулисса испытывала ничуть не меньшие страдания. Эзилриб ничего не сказал ей о том, что Глауксовы братья хранят обет молчания.

«Обет молчания! Надо же было додуматься до такой глупости! Как можно вести интеллектуальную беседу, если твой собеседник хранит молчание?»

Они с Гильфи могли разговаривать только в тесном дупле, которое отвели им братья.

Мертвая тишина царила и во время трапезы в столовой. А чтобы получить в библиотеке нужную книгу, приходилось писать запрос. Даже домашние змеи, славящиеся своими длинными языками, и те здесь помалкивали. Отулисса просто места себе не находила.

Справедливости ради следует сказать, что в определенное время говорить разрешалось — например, во время диспутов в диспутариях, расположенных за пределами библиотеки. Но этого Отулиссе было мало!