Жизнь в обители шла по раз и навсегда установленному порядку.

Ночные часы здесь были отведены для медитативных полетов. К слову сказать, Глауксовы братья вообще не занимались ремеслами, столь ценимыми на острове Хуула. Живые угли они выменивали у кузнецов-одиночек, давая им взамен целебные травы или мудрые советы. Охотились братья по очереди, а навигация была им не нужна, поскольку они редко покидали свой остров.

К немалой радости Гильфи, жили братья не в пещерах, как Глауксовы сестры, а в уютных дуплах в стволах белоснежных берез.

После дневного сна и вечерней трапезы вновь следовали медитативные полеты, а затем братья возвращались в обитель и посвящали оставшиеся часы изучению трав, различных наук и литературы.

В эту ночь в обеденной зале царила уже привычная мертвая тишина.

Войдя, Отулисса и Гильфи сразу увидели дряхлую пятнистую совку, сидевшую в самом углу в обществе короткоухой совы и старой кильской змеи. Змея эта то и дело высовывала свой длинный раздвоенный язык и слизывала капли густой красной жидкости из высокого бокала.

Гильфи прищурилась. Интересно, почему эта змея сидит возле совки? Они с Отулиссой уже давно заметили, что старик летает только с короткоухой совой. В облике же самой совки было что-то неуловимо знакомое, но Гильфи никак не удавалось вспомнить, кого напоминает ей этот старый косматый старик.

Вторая странность заключалась в том, что на короткоухую сову не распространялся обет молчания. Гильфи не раз видела, как она что-то шепчет на ухо совке. Может быть, для стариков здесь делаются исключения? Но почему тогда совка никогда ничего не отвечает своему другу?

Вообще-то старик выглядел слегка повредившимся в рассудке, его желтые глаза были постоянно устремлены в одну невидимую точку.